Вольтер в России: Пушкин и Вольтер

 

Вольтер — один из кумиров юности Пушкина. 

 

Volter-pushkin001

Пушкин А. С. Вольтер. 1836.

 

Пушкин полюбил произведения Вольтера еще до поступления в Лицей. Изучение отрывков из Вольтера входило в лицейскую про-грамму по французской риторике. Вольтер — первый поэтический наставник Пушкина. Обращение к «фернейскому старичку» откры¬вает самую раннюю (неоконченную) поэму Пушкина «Монах» (1813): «Вольтер! Султан французского Парнаса...// Но дай лишь мне свою златую лиру, // Я буду с ней всему известен миру». Те же мо¬тивы звучат в неоконченной поэме «Бова» (1814). В описаниях Воль¬тера Пушкин, очевидно, опирается на популярный в XVIII веке поэтиче-ский жанр «портрет Вольтера» (более поздний такой пример — в послании «К вельможе», где Вольтер рисуется как «циник поседелый, // Умов и моды вождь, пронырливый и смелый»). 

Первоначально Вольтер для Пушкина — прежде всего «певец любви», автор «Орлеан¬ской девственницы», которой подражает юный поэт. 

 

volter-pushkin002

Экземпляр «La pucelle» («Орлеанской девственницы») Вольтера из библиотеки Пушкина.

 

В стихотворении «Городок» (1815) и стихотворном отрывке «Сон» (1816) появляется упоминание о «Кандиде». В «Городке» Вольтер ха-рактеризуется контрастно: «...Фернейский злой крикун, // Поэт в по-этах первый, // Ты здесь, седой шалун!» В лицейские годы Пушкин перевел три стихотворения Вольтера, в том числе известные стансы «К г-же дю Шатле». В «Руслане и Людмиле», «Гаврилиаде» и других произведениях начала 1820-х годов явственно чувствуется влияние воль¬теровского стиля, энергичного, интеллектуально насыщенного, осно¬ванного на игре ума, сочетающего иронию и весьма условную экзо¬тику. Пушкин видит себя продолжателем традиций Вольтера. Так же его воспринимают и современники. В 1818 г. Катенин впервые называет Пушкина «le jeune Monsieur Arouet» («молодой господин Аруэ», т. е. Вольтер), затем такое сравнение становится обычным (например, у М. Ф. Орлова, П. Л. Яковлева, В. И. Туманского, Н. М. Языкова). 

В более поздние годы ситуация несколько меняется. Большин¬ство упоминаний о Вольтере Пушкин оставляет лишь в черновиках или письмах. Так, они исчезают из «Евгения Онегина». Попытки перевести «Орлеанскую девственницу» и «Что нравится дамам» ос¬тавлены. Пушкин дистанцируется от своего кумира юности, отме¬чает его заблуждения относительно просвещенности правления Екатерины II: «Простительно было фернейскому философу превозно¬сить добродетели Тартюфа в юпке и в короне, он не знал, он не мог знать истины». Интерес к блестящему стилю Вольтера все более замещается интересом к его историческим и философским тру¬дам. Так, работая над «Полтавой» (1828), Пушкин широко использует материалы «Истории Карла XII» и «Истории Российской империи при Петре Великом» Вольтера. Исследователи отметили, что сам способ освещения исторических событий путем сопоставления вождей — Петра как созидателя и Карла как разрушителя — сформировался под влиянием Вольтера. 

Работая над очерком о французской революции (1831), Пушкин для того, чтобы обрисовать далекую предысторию револю¬ционных событий, тщательно проштудировал 16 из 138 глав круп¬ного сочинения Вольтера «Опыт о нравах». 

 

 

volter-pushkin003

Пушкин А. С. Статуя Вольтера работы Ж. Гудона. 10 марта 1832. (ист.: http://feb-web.ru/feb/pushkin)

 

Ряд исторических трудов Вольтера Пушкин использовал в работе над «Историей Пугачева» и незавершенной «Историей Петра». Заручившись личным разреше¬нием императора Николая I, Пушкин первым из деятелей русской культуры получил доступ к библиотеке Вольтера, купленной Екате¬риной II и находившейся в Эрмитаже. Здесь он нашел множество не¬изданных материалов об эпохе Петра. 

В неоконченной статье 1834 г. «О ничтожестве литературы русской» Пушкин дает высокую оценку Вольтеру как философу и од-новременно резко критикует его драматургию и поэзию: «Он 60 лет наполнял театр трагедиями, в которых, не заботясь ни о правдоподо-бии характеров, ни о законности средств, заставил он свои лица кстати и некстати выражать правила своей философии. Он наводнил Париж прелестными безделками, в которых философия говорила об-щепонятным и шутливым языком, одною рифмою и метром отличав-шимся от прозы, и эта легкость казалась верхом поэзии». В. Г. Белинский, анализируя поэзию Пушкина, выявил единство ее на-строения, которое он определил как светлую грусть. Этот вывод про-ливает свет на охлаждение Пушкина к Вольтеру-поэту: как только Пушкин преодолел влияние вольтеровского поэтического стиля и на-шел собственную, иную интонацию, он стал скептически смотреть на поэтическое наследие Вольтера, даже на любимую им «Орлеанскую девственницу», которую он теперь осудил за «цинизм». Знаменательно, что одним из последних выступлений Пушкина в печати стало издание его статьи «Вольтер» (журнал «Современник», т. 3, 1836), написанной в связи с опубликованием переписки Вольтера с президентом де Броссом. Замечательно изложив содержание и оха-рактеризовав стиль переписки, Пушкин после цитирования неболь-шого стихотворения Вольтера, оказавшегося в опубликованных бума-гах, отмечает: «Признаемся в rococo нашего запоздалого вкуса: в этих семи стихах мы находим более слога, более жизни, более мысли, не-жели в дюжине длинных французских стихотворений, писанных в нынешнем вкусе, где мысль заменяется исковерканным выражением, ясный язык Вольтера — напыщенным языком Ронсара, живость его — несносным однообразием, а остроумие — площадным цинизмом или вялой меланхолией». Касаясь жизненных невзгод Вольтера, Пушкин высказывает, может быть, самый серьезный упрек философу: «Воль¬тер, во все течение долгой своей жизни, никогда не умел сохранить своего собственного достоинства». И именно этот пример позволяет ему прийти к финальному выводу статьи, содержащему замечательно глубокое обобщение: «Что из этого заключить? Что гений имеет свои слабости, которые утешают посредственность, но печалят благород¬ные сердца, напоминая им о несовершенстве человечества; что на¬стоящее место писателя есть его ученый кабинет и что, наконец, неза¬висимость и самоуважение одни могут нас возвысить над мелочами жизни и над бурями судьбы».

 

Лит.: Томашевский Б. В. Пушкин и Франция. Л., 1960; Заборов П. Р. Пушкин и Вольтер // Пушкин: Исследования и материалы. Т. 7. Л., С. 86–99; Севастьянов А. Вольтер глазами Пушкина // Вопросы литературы. 1987. № 2. С. 146–167; Лотман Ю. М. Пушкин. СПб., 1995; Вольтер в России: Библиогр. указатель, 1735–1995; Русские писатели о Вольтере (Стихотворения, статьи, письма, воспоминания). М., 1995. 

 

Вл. А. Луков

 

Русско-французские литературные связи: Французские писатели и Россия. — Русско-французские литературные связи: Русские писатели и Франция.