Золушка (персонаж сказки Ш. Перро)



Золушка — центральная героиня сказки Ш. Перро «Золушка, или Туфелька, отороченная мехом» («Cendrillon ou La petite pantoufle de vair», опубл. 1697), дочь дворянина, девушка «кротости и доброты беспримерной».
По настоянию мачехи исполняла всю черную работу по дому. Она готовит платья и причесывает мачеху и двух ее дочерей для бала, который дает сын короля. Крестная мать (волшебница) видит горе Золушки, которую не взяли на бал, и помогает ей туда отправиться, превратив мышей, тыкву и т.д. в карету с лошадьми, ее убогое платье в роскошный наряд, подарив ей туфли, отороченные мехом, но поставив условие покинуть бал до полуночи, когда заканчивается волшебство. Дважды ездила Золушка на бал, а потом выслушивала от мачехи и ее дочерей рассказы о прекрасной принцессе, которой увлекся принц. Но во второй раз она едва не опоздала покинуть бал до полуночи и, убегая, обронила одну туфельку. Принц в поисках прекрасной незнакомки приказывает примерять найденную туфельку всем женщинам: та, кому она будет впору, станет его женой. Туфелька оказалась слишком маленькой для дочерей мачехи, но подошла Золушке, тогда она достала и вторую туфельку. Появившаяся крестная превращает платье Золушки в еще более прекрасный наряд, чем те, в которых она появлялась на балах. Сестры просят у нее прощения за дурное обхождение, и Золушка их прощает. Принц женится на Золушке, а она выдает замуж двух своих сестер за знатных придворных.
Имя героини в сказке Перро неизвестно, даются только прозвища (Замарашка, Золушка). Ее внешность неопределима: мачеха и сестры не могут ее узнать в другом наряде (ср. Волк в «Красной шапочке», Кот в «Коте в сапогах», Ослиная Шкура). Сказочный мир Перро странен: в нем не видны лица, не различаются голоса, обладают определенностью только вещи. Такова туфелька, отороченная мехом (из-за того, что в некоторых французских изданиях слово «vair» — «мех для оторочки» было по ошибке заменено словом «verre» — «стекло», в переводах сказок Перро на ряд языков, в том числе и на русский, появился изысканный, но непонятный образ «хрустальной туфельки»).
В сказке подчеркивается доброта Золушки, что соответствует принципиальному положению, изложенному Перро в предисловии к изданию трех стихотворных сказок (1695), которое было направлено против призыва «древних» подражать античным образцам: в античных сказках нет моральных наставлений, но «не таковы сказки, сочиненные нашими предками для своих детей, — они рассказывали их не с таким изяществом и украшениями, какими греки и римляне украсили свои мифы; они всегда весьма заботились о том, чтобы сказки их заключали в себе похвальную и поучительную мораль. Везде в них добродетель вознаграждена и порок наказан. Все они стремятся показать, как выгодно быть честным, терпеливым, рассудительным, трудолюбивым, послушным и какое зло постигает тех, кто не таковы». Однако стихотворная «Мораль», завершающая сказку, говорит не о доброте, а об изяществе, которое только одно может покорять сердца: «Ни шагу без него, но хоть на царство с ним». 
Еще более игрива мысль в «Иной морали»: «Но лучшие дары пребудут бесполезны, / Пока не вздумает за нас поворожить / Хоть кумушка, хоть куманек любезный...». Это противоречие было устранено тем, что из сознания читающей публики совершенно выпали стихотворные «Морали», сохранился только основной сюжет.
Источник образа Золушки относится к древним временам и к ранним стадиям развития человеческого общества. Представитель мифологической школы П. Сентив считал, что Золушка — это «Королева Пепла», олицетворяющая приход весны и весенний карнавал; мачеха — это старый год, а ее дочери — январь и февраль (довесенние месяцы нового года); костюм Золушки, ее карета, ее слуги носят ритуально-карнавальный характер. В. Р. Кокс в исследовании 1893 г. выделяет 345 вариантов сюжета о Золушке. В литературе он впервые встречается в «Географии» греческого ученого Страбона (ок. 63 г. до н. э. — ок. 20 г. н. э.), который опирался на недошедший древнеегипетский источник: в одной из пирамид покоится царица, выбранная в жены царем по сандалии, занесенной в Мемфис орлом. Сюжет бытует в Италии и Испании, затем в Германии и Франции (везде сохранялся мотив примерки башмачка, символизирующий брак, нередко имя героини, связанное с образами огня или золы — символами женщины, заботящейся об очаге). Мартин Лютер приводил образ Золушки в «Толковании величия Господнего» (1521). Базиле включил сказку о Золушке (под названием «Золозадая кошка», которое находит объяснение в фольклорной символике) в сборник сказок «Пентамерон» (1634-1636). Перро придал сюжету классиче-скую форму. Позже к нему обращались Мари Катрин д'Онуа («Замарашка»), братья Гримм («Золушка», результат контаминации нескольких фольклорных записей и литературных текстов) и многие другие: Золушка стала одним из вечных образов мировой литературы (а также и других видов искусства: балет С. С. Прокофьева «Золушка», 1945, которому предшествовало по крайней мере 7 одноименных балетов русских, французских, немецких, английских композиторов, французский фильм 1899 г., советский фильм 1947 г. и т. д.). Как и другие персонажи Перро, Золушка представляет «мифему» (миф, сконцентрированный в имени и несущий важную информацию о первоосновах жизни в символической форме, термин К. Леви-Стросса) и в этом качестве очень плодотворен в современной культуре. «Миф Золушки» (как возможность превратиться из замарашки в королеву) лежит в основе массовой культуры ХХ века (кино, телевидение, литература).

Текст: Перро Ш. Сказки матушки Гусыни, или Истории и сказки бы-лых времен с поучениями . М., 1986.

Вл. А. Луков

Произведения и герои: Герои.