Размышления (réflexions): жанр поэзии XVII века  

Есть явления, настолько характерные для своего времени, но не замеченные современниками, что объяснить это можно только психологически: органически присущее эпохе не воспринимается вниманием как нечто особенное, не выделяется им. Рационалистическая культура XVII, а отчасти и XVI века породила многочисленные сборники сентенций и размышлений в прозе (более шестидесяти с 1550 по 1650 год) [1; с. 72], странно было бы, если бы эта тенденция не отразилась в поэзии – более предпочтительном по статусу виде литературы в ту эпоху.

Тем не менее ни поэтика П. де Демье (1580? – 1618?), подводящая в какой-то мере итоги поэзии XVI столетия, не называет среди 32 жанров французской поэзии (sortes de poëmes, по авторской терминологии)[2; p. 19–20] никаких sentences, maximes, réflexions, pensées, ни наиболее авторитетное в XVII веке «Поэтическое искусство» Н. Буало. Когда в 1811 году профессор П.-Ж.-Б. Шоссар (1766–1823) решил дополнить сочинение своего знаменитого предшественника посланием о жанрах, которые «вовсе не упомянул Буало», он назвал басню, стихотворную новеллу (conte), послание, надпись (inscription), дидактическую поэму, комическую эпопею (l’epopée badine), «лёгкую поэзию», но поэтических «размышлений» тоже не коснулся [3].

Пример жанра réflexions мы находим у поэта, не занимающего в контексте эпохи литературного центра, – Антуанетты Дезульер (1638–1694). В её прижизненном сборнике 1688 г. есть раздел, названный «Réflexions diverses» («Различные размышления») и включающий в себя 17 текстов. В более поздних изданиях к ним прибавлены ещё 7 произведений под тем же заглавием. В каких жанровых координатах XVII столетия располагаются эти стихотворения поэтессы?

Вообще говоря, подобные заглавия (réflexions, pensées) встречаются иногда и у других поэтов XVII века, но не в жанровом, а в сюжетно-тематическом смысле. Так, Г. А. де Шольё (1639?–1720) нередко сопровождает свои послания (l’épîtres) пояснениями: «Réflexions sur la maxime d’Épicure. A Damon.» [4; p. 44]; «Pensées sur la Mort, dans les principes d’Épicure et de Lucrece, à Madame la Duchesse de Bouillon» [4; p. 21]. Это могут быть не только послания, но и письма, элегии, оды, стансы (стансы, в свою очередь, могут оказаться регулярно-строфически организованными посланиями или элегиями). Как правило, это весьма объёмные тексты (каждое из указанных посланий Шольё превышает сто строк), действительно содержащие в себе развёрнутые рассуждения, зачастую не столько развивающие мысль, сколько варьирующие её. Это одна группа жанров, родственных тому, что создала Дезульер.

Другую составляют стихотворные сентенции, то есть изречения дидактической направленности, ставшие заметным явлением во второй половине XVII столетия. Это тексты, бытующие под разными наименованиями: максимы, сентенции, моралистические стихотворения (poésies morales). От стихотворений первой группы они отличаются в первую очередь тем, что дают не само размышление, а его итог либо в виде всеобщего закона, либо в форме наставления.

В 1684 г. вышел сборник максим герцога Ларошфуко, переложенных в стихи неким Буше (16..?–17..?). Ларошфуко выглядит в этом переложении более многословным и вялым, ср.:

IV. L’amour propre est plus habile, que le plus habile homme du monde

(La Rochefoucauld)[5; p. 9];

(Самолюбие более ловко, чем самый ловкий светский человек). (Перевод здесь и далее наш. – В. П.).

IV. L’Amour propre est ingenieux;

Sa science est fine et profonde,

Le plus habile homme du monde,

L’est beaucoup moins que luy, soit qu’il soit jeune ou vieux.

(Boucher)[6; p. 2].

(Самолюбие искусно, его мастерство законченно и глубоко, самый ловкий светский человек намного уступает ему, будь он юн или стар).

Дело здесь не в том, что Буше слабый стихотворец (стихотворец он вполне умелый), а в том, что готовая чужая мысль, которую старается не исказить автор переложения, требует в поэтическом варианте большего количества слов (подводящих к мысли, уточняющих её, поддерживающих ритм и рифму). Многословие стихотворного текста не бросалось бы так в глаза, если бы не сравнение с прозаическим образцом и если бы текст Буше производил впечатление не утверждения только, а мыслительного процесса, логично подводящего к финальной словесной формуле.

Более удачным примером в подобном роде могут показаться «Любовные максимы» (1666 г.) Анриетты де Ла Сюз (1618–1673):

Pour estre une Maistresse aimable,

Il faut que vostre flame augmente nuit et jour,

Et l’excez ailleurs condamnable,

Est la mesure raisonnable

Que l’on doit donner à l’Amour [7; p. 65].

(Чтобы быть милой возлюбленной, нужно, чтобы ваше пламя разрасталось день и ночь, ибо избыток, в другом случае достойный порицания, является разумной мерой того, что должно дарить любви).

Трудно, однако, не заметить, что и у графини де Ла Сюз собственно размышлений нет, а есть подводящая к трём заключительным строкам «надстройка», формально связанная с ними темой, но оставляющая этим строкам полную возможность существовать самостоятельно. По этой же модели созданы и остальные произведения цикла де Ла Сюз – в полном соответствии с жанром максимы, требующей предъявления правила, принципа, предписания, а не пути их получения.

Иное дело – тексты А. Дезульер: в большинстве из них итоговые, самые важные по смыслу строки неотделимы от остального текста, в противном случае они будут просто непонятны:

V

Pourqoi s’applaudir d’être belle?

Quelle erreur fait compter la beauté pour un bien?

A l’examiner, il n’est rien

Qui cause tant de chagrins qu’elle.

Je sais que sur les cœurs ses droits sont absolus;

Que, tant qu’on est belle, on fait naître

Des désirs, des transports et des soins assidus;

Mais on a peu de temps à l’être,

Et longtemps à ne l’être plus [8; p. 142].

(Чему радоваться, будучи красивой? Что за ошибка считать красоту благом? На поверку нет ничего столь же огорчительного, как она. Я знаю, что красота имеет абсолютную власть над сердцами, что красавица порождает желания, восторги, постоянное внимание. Но как кратко время быть ею, и как долго время уж более ею не быть).

А. Дезульер строит свои «размышления» по композиционной схеме собственных посланий: обозначение проблемы или предмета рассуждений (очень часто в форме риторических вопросов) – рассуждения и аргументация – итоговая сентенция. Разница заключается в меньшем объёме «размышлений» и большей обобщённости рассуждений в них. В посланиях, направленных конкретному лицу, проблема поневоле подвергается частичной персонализации, включает в себя элементы, касающиеся адресата и адресанта. Так, в «Печальном послании к мадемуазель***» автор, предостерегая адресата от обольщения литературной славой, приносящей больше огорчений, чем радости, ссылается на свой опыт: «Я начала писать стихи раньше, чем узнала о горестях, сопровождающих этот проклятый дар (ce maudit talent)»[8; p. 70].

Устраняя из «размышлений» все частности, всё личное, А. Дезульер ограничивает их объёмом эпиграмм – до 12 строк, не более (по наблюдению Т. Себиле (1512–1589), чья поэтика (1548 г.) была влиятельна ещё и в XVII веке, лучшие поэты-эпиграмматисты также не переходят эту меру [9; p. 104]). (Такой же «эпиграмматический» объём имеют и максимы де Ла Сюз). Добавим к этому, что размер строк в «размышлениях», как и в посланиях и эпиграммах, не является постоянным, колеблется от 7 до 12 слогов в одном тексте. «Скрестив» послание с эпиграммой, А. Дезульер создала жанр, отвечающий вкусам эпохи, которая ставила перед искусством задачу беспристрастного определения истины и почти приравнивала его если не к науке, то к философии [10; p. 102].

 

Литература

1. Разумовская М. В. Ларошфуко, автор «Максим». – Л.: Изд-во ЛГУ, 1971.

2. Deimier, P. de. L’académie de l’art poétique… P.: J. de Bordeaulx, 1610.

3. Chaussard, P.-J.-B. Épître sur quelques genres dont Boileau n’a point fait mention dans son Art poétique. – P.: P. Didot l’aîné, 1811.

4. Chaulieu, G. A. de. Œuvres: 2 vol. – T. 1. – Genève: Slatkine reprints, 1968.

5. La Rochefoucauld, F. de. Réflexions, ou Sentences et maximes morales. – P.: C. Barbin, 1665.

6. Réflexions, ou Sentences et maximes morales de M. L. D. D. L. R. / mise en vers par Mr. Boucher. – P.: C. de Sercy, 1684.

7. Poésie de Madame la Comtesse de La Suze. – P.: C. de Sercy, 1666.

8. Œuvres choisies de Mme Des Houllières. – P.: Librairie des bibliophiles, 1882.

9. Sébillet, T. Art poétique françoys. – P.: E. Cornély, 1910.

10. Krantz, É. Essai sur l’esthétique de Descartes étudiée dans les rapports de la doctrine cartésienne avec la literature classique française au XVII siècle. – P.: Germer-Baillière, 1882.

11. Пинковский В. И. Жанр «размышлений» (réflexions) во французской поэзии XVII века // Зарубежная литература: проблемы изучения и преподавания: межвуз. сб. научн. трудов. Вып. 4. – Киров: Изд-во ВятГГУ, 2011. – С. 12-15.

В. И. Пинковский

 Этапы литературного процесса: Новое время: XVII век. — Теория истории литературы: Жанры. — Библиография и научные приложения: Научные приложения.