Федра (персонаж трагедии Ж. Расина «Федра»)

Алиса Коонен в роли Федры. Фотография 1921г. 

Федра (Phèdre) — персонаж трагедии Ж. Расина «Федра» («Phèdre», 1677), жена Тесея, дочь Миноса и Пасифаи, мачеха Ипполита. Расин не указывает ее возраста, но если учесть, что выдающейся актрисе Бургундского отеля Мари Шанмеле, для которой он написал и с которой подготовил эту роль, было немногим менее 35 лет, то Федре, по замыслу автора, было около 30 (с учетом омоложения актеров, создаваемого сценическими средствами). Федра пылает страстью к своему пасынку Ипполиту и открывается ему, но когда возвращается домой ее муж Тесей, которого она считала погибшим, то, спасая себя и своих детей от позора, допускает, чтобы ее кормилица Энона оклеветала Ипполита в посягательстве на ее честь раньше, чем откроется правда. Проклятый отцом, Ипполит погибает, а Федра, полная раскаяния, отравляется, перед смертью признаваясь Тесею в своей вине и невиновности Ипполита.

Разрабатывая характер Федры, Расин опирался на трагедии Еврипида «Ипполит увенчанный» (428 г. до н. э.) и Сенеки «Федра» (I в. н. э.). Сенека сделал Федру главной героиней, что принял Расин, но его версия этого характера (Федра с самого начала обуреваема безумной страстью и готова на любое преступление) противоречила стремлению французского драматурга выбрать героиню, которая бы, в соответствии с «Поэтикой» Аристотеля, могла бы вызвать сострадание и ужас. Поэтому в предисловии к трагедии Расин указывает, что именно Еврипиду он обязан «общей идеей характера Федры», замечая: «В самом деле, Федра ни вполне преступна, ни вполне невиновна. Судьба и гнев богов возбудили в ней греховную страсть, которая ужасает прежде всего ее самое. Она прилагает все усилия, чтобы превозмочь эту страсть. Она предпочитает умереть, нежели открыть свою тайну. И когда она вынуждена открыться, она испытывает при этом замешательство, достаточно ясно показывающее, что ее грех есть скорее божественная кара, чем акт собственной воли». Расин отходит от первоисточников, стремясь смягчить вину героини: «Я даже позаботился о том, — пишет он в предисловии, — чтобы Федра менее вызывала неприязнь, чем в трагедиях древних авторов, где она сама отваживается обвинить Ипполита. Я полагал, что в клевете есть нечто слишком низкое и слишком отвратительное, чтобы ее можно было вложить в уста царицы, чувства которой к тому же столь благородны и столь возвышенны. Мне казалось, что эта низость более в характере кормилицы, у которой скорее могли быть подлые наклонности и которая, впрочем, решилась на клевету лишь во имя спасения жизни и чести своей госпожи. Федра же оказывается замешанной в этом только по причине своего душевного смятения, в силу которого она не владеет собой. Вскоре она возвращается, чтобы оправдать невиновного и объявить истину». Это замечание подчеркивает, что Расин не изучает внутренний мир реального человека, а моделирует его в соответствии с определенной установкой. Драматург создает философскую трагедию, не случайно в предисловии он ставит рядом театр и философию античных авторов: «Их театр был школой, а добродетель преподавалась в нем с не меньшим успехом, чем в школах философов. Вот почему Аристотель пожелал установить правила для драматического сочинения, а Сократ, мудрейший из мыслителей, не погнушался приложить руку к трагедиям Еврипида». В философской трагедии характеры важны не сами по себе, а как иллюстрации определенных идей. В «Федре» образ главной героини призван осветить идею добродетели, которую Расин раскрывает так: «...Ни в одной из моих трагедий добродетель не выведена столь отчетливо, как в этой. Здесь малейшие ошибки караются со всей строгостью; один лишь преступный помысел ужасает столь же, сколь само преступление; слабость любящей души приравнивается к слабодушию; страсти изображаются с единственной целью показать, какое они порождают смятение, а порок рисуется красками, которые позволяют тотчас распознать и возненавидеть его уродство». Но хотя создание образа Федры было для Расина не целью, а средством раскрытия идеи добродетели, он по-новому понял задачи воспроизведения характера в литературе, став одним из основоположников психологизма во Франции. Он показал один день (последний день) ее жизни. Страсть, терзавшая ее многие годы, достигла в этот день высшего напряжения, из скрываемой впервые стала явной и привела к трагической развязке.

Первое упоминание о Федре появляется во второй тираде Ипполита (Акт I, явл.1), оно уважительно по отношению к пропавшему отцу и к Федре («Давно покончил он с грехами юных лет, / И Федре незачем соперниц опасаться»; Пер. М. А. Донского). Но уже в следующей тираде Ипполит, выразивший желание покинуть Трезен, объясняет его тем, что «мир изменил свой лик», когда здесь воцарилась «дочь Миноса и Пасифаи». Имя Федры не названо, названы ее родители. Минос — сын Зевса и Европы, царь Крита, раз в девять лет взимавший с Афин дань — семь юношей и семь девушек, которых съедал Минотавр (Тесей убил Минотавра), Минос вершит в Аиде правосудие. Пасифая — дочь Гелиоса, воспылавшая страстью к быку, посланному Посейдоном, и родившая чудовищного человекобыка Минотавра. Зрителям, хорошо знавшим античную мифологию, драматург напоминал, что Федра не просто страдающая женщина, она — внучка богов, ее родители несли в себе первобытный хаос желаний, они передали дочери темные, неуправляемые страсти, неразумность и жестокость, но в то же время, может быть, понимание справедливости и светлое начало (Пасифая — лат. вся светящаяся). Ипполит и его наставник Терамен говорят о ненависти Федры к пасынку. По ее настоянию Тесей изгнал Ипполита из Афин.

В следующем явлении Энона сообщает о том, что царица на пороге смерти, «таинственный недуг ее лишает сна». Вот появляется сама Федра, ее первые слова подтверждают все, что говорилось о болезни: «Я здесь остановлюсь, Энона, на пороге, / Я обессилела. Меня не держат ноги. / И света яркого не вынести глазам» ( Акт I, явл. 3). Она прощается с жизнью, желая унести в могилу некую тайну. И, неожиданно для себя, признается Эноне в пагубной страсти к «сыну Амазонки» (не Федра, а Энона впервые называет его по имени). Страсть эта возникла давно, когда Федра, став женой Тесея, впервые в Афинах увидела своего пасынка. Федра так описывает свое состояние: «Я, глядя на него, краснела и бледнела, / То пламень, то озноб мое терзали тело, / Покинули меня и зрение и слух, / В смятенье тягостном затрепетал мой дух» (Акт I, явл. 3). Расин был великим мастером психологизма, но не в этих описаниях следует искать его признаков. Психологизм — это принцип художественного описания внутреннего мира человека, он становится необходимым в литературе тогда, когда внутренний мир оказывается противопоставленным внешнему, возникнет двойная жизнь персонажа. Пока все, что испытывает Федра, полностью соответствует внешнему выражению ее чувств. Но вот она сообщает Эноне о том, что, стараясь скрыть от других и себя свою преступную страсть, она стала преследовать «любимого врага» — и Расин создает ситуацию, требующую глубокого психологического анализа. Федра добилась изгнания Ипполита из отчего дома — «и тут настало облегченье». Федра тщательно скрывает от Тесея, что их брак несчастлив, воспитывает своих детей — и на некоторое время страсть утихает. Но переезд Тесея и Федры в Трезен, куда был сослан Ипполит, снова открывает рану. Теперь, говорит Федра, только смерть может скрыть позор. Потому она и призналась Эноне, что твердо решила умереть. Так она сама объясняет свой поступок. Но тут приходит известие о смерти Тесея. Федра решает остаться жить ради старшего сына, который по праву может стать властителем Афин.

В критической литературе неоднократно отмечался рационализм психологического анализа Расина. Федра точно формулирует свои переживания, причем ее формулировки укладываются в размеренный александрийский стих. Но Расин на самом деле идет дальше и приоткрывает такие движения души, которые не высказываются. Почему Федра делает признание Эноне? Почему она изнемогает, почти умирает? Почему ее признание прозвучало до сообщения о смерти Тесея, дающей ей больше прав его сделать? Потому что она хочет, жаждет признаться в своей любви к Ипполиту, хотя это желание ни разу не высказано. И объяснение с Ипполитом становится неизбежным, это внутреннее решение, не зависящее от внешнего обстоятельства — известия о смерти мужа, делающего Федру более свободной в изъявлении своих чувств.

Во II действии сначала Федра упоминается в разговоре Арикии и Исмены, которые видят в ней только испуганную мать, боящуюся за судьбу детей, а в прошлом — недалекую жену, чванившуюся Тесеем, который ей изменял. Итак, ни мужчины (Ипполит, Терамен), ни женщины (Арикия, Исмена) не разгадали двойной жизни Федры. В явл. 5 Федра впервые в трагедии встречается с Ипполитом. Она не может скрыть волнение («Вот он!.. Вся кровь на миг остановилась в жилах — / И к сердцу хлынула...»). Но говорит она с Ипполитом только о судьбе своего сына, который после смерти отца и возможной ее собственной скорой смерти сможет найти защиту только в Ипполите. И вдруг Федра делает признание, внешне почти случайное, но прозвучавшее потому, что она страстно хочет признаться Ипполиту в любви. Это одно из самых сильных мест трагедии. Федра говорит о своей любви к Тесею, но ею любим «не нынешний Тесей, / Усталый ветреник, раб собственных страстей (...) Нет, мой Тесей моложе! / Немного нелюдим, он полон чистоты, / Он горд, прекрасен, смел ... как юный бог!.. Как ты!» Раньше Эноне она говорила, что в чертах отца находила сына. Становится ясной важнейшая особенность Федры: она видит мир и людей не такими, каковы они есть. Она любит не Ипполита, а его образ, созданный ее воображением, в котором отдельные черты Ипполита слились с лучшими качествами Тесея. Интересно, что во времена Расина театр имел чисто внешнюю возможность подчеркнуть сходство Тесея и Ипполита. Оба они, как и другие герои трагедий, были одеты в одинаковые костюмы. Этот тип костюма (habit à la romaine — «римский») повторял одеяние, в котором в 1662 г. в Версале выступал король Людовик XIV на представлении «Великое ристание» (каска с плюмажем или треуголка, большой парик, парчовая кираса с длинными рукавами, буфами и лентами на плечах, тоннеле — короткая юбочка, поддерживаемая фижмами, чулки телесного цвета, высокие сапоги со шнуровкой и красными каблуками). Сходство Тесея и Ипполита позволило Федре на миг оттянуть момент прямого признания, но когда появилась возможность по-другому истолковать скрытый смысл ее слов (Ипполит: «Тебя не понял я. Меня терзает стыд»), Федра (она хочет признаться!) произносит слова («Все понял ты, жестокий!»), после которых никакое отступление невозможно, и из уст царицы льется целый поток слов любви, смешанных со стыдом, с желанием умереть от руки любимого, чтобы облегчить свои муки. Только верной Эноне удается прервать этот поток, Федра позволяет ей себя увести.

В III действии Федра раскаивается в содеянном. Хотя Ипполит был поражен ужасом, Федра увидела в нем лишь бесстрастность. Она не видит и не понимает настоящего Ипполита. Впервые Федра бросает обвинения Эноне в том, что та побудила ее не расставаться с жизнью надеждой на любовь. Но ее же посылает с заданием прельстить его короной, давая коварные советы («Испробуй все. Ищи, где послабей броня». — Акт III, явл. 1). И тут приходит известие о том, что Тесей жив. Федру терзают муки стыда и страх за сыновей, на которых падет ее позор. Энона предлагает оклеветать Ипполита, и обессиленная Федра вверяется ей. Вернувшемуся домой Тесею царица говорит туманные слова, которые могут навести как на правильный, так и на ложный след.

IV действие начинается с реакции Тесея на произнесенную ранее Эноной клевету на Ипполита, якобы воспылавшего преступной страстью к Федре. Тесей объясняется с сыном, который признается ему в любви, но не к Федре, а к Арикии. Тесей, не поверив, призывает Посейдона покарать сына. Эти призывы слышит Федра и готова во всем признаться, но узнает от Тесея о том, что Ипполит уверял его в любви не к Федре, а к Арикии. И в ней просыпается безумная ревность. Теперь Ипполит ей кажется вероломным (что снова не соответствует действительности), она готова уничтожить Арикию. Темная сила страсти разрастается, в сознании Федры возникает образ Аида, но там вершит правосудие ее отец Минос, и мысль о том, что ей придется признаваться в своем позоре перед отцом, для Федры нестерпима. Всю силу ненависти она изливает на Энону, обвиняя ее в том, что произошло (что приводит кормилицу к самоубийству).

В V действии Тесей узнает от Арикии правду (только ей все раскрыл Ипполит). Но поздно: Ипполит погиб. Федра появляется лишь в последнем, 7 явлении, чтобы сообщить Тесею о невинности его сына, признать свою вину и умереть. Федра приняла яд, привезенный некогда Медеей. Она сама выбрала свою судьбу, став подлинной трагической героиней. Ни слова сочувствия не было произнесено над ее телом.

Это вполне соответствует философской ориентации произведения, ригористичному утверждению добродетели. Данную сторону трагедии прежде всего отметили современники. Крупнейший представитель янсенизма Арно писал о героине Расина: «В характере Федры ничего поправлять не нужно, ибо этим характером он дает нам великий пример того, что в наказание за прошлые прегрешения Бог покидает нас, предоставляя самим себе, власти нашего грешного сердца, и тогда нет такого безумства, в которое мы не дали бы себя вовлечь, даже ненавидя порок». И позже для многих читателей и зрителей основным был вопрос: «Не вложил ли он в последнее из своих мирских творений, в свою “Федру”, все смятение, все отчаяние христианской души, лишившейся благодати?» (А. Франс) — вопрос религиозно-философский. Но с утверждением в литературе психологизма все большее значение стали придавать гениальным прозрениям Расина в области психологического анализа. Так, Бальзак, хорошо чувствуя философскую ориентацию трагедии, считая, что Федра — «величайшая роль французской сцены, которую янсенизм не посмел осудить», сделал акцент на психологизме, относя Федру к персонажам, которые «дают нам ключ почти ко всем положениям человеческого сердца, захваченного любовью».

Основные источники образа Федры — указанные выше трагедии Еврипида и Сенеки.

Образ Федры появляется в трагедии Прадона «Федра», премьера которой состоялась в парижском театре Отель Генего через три дня после премьеры расиновой трагедии. Хотя Прадон участвовал в интриге герцогини Бульонской с целью сорвать успех Расина, его трагедия некоторое время пользовалась популярностью. Позже к образу Федры обращались в драматургии Ф. Шиллер, переработавший «Федру» Расина для Веймарского театра, А. Суинберн, Г. д'Аннунцио, Ж. Кокто, в живописи Ж. Ж. Лагрене, в поэзии — М. Цветаева. Балеты на этот сюжет стали появляться с конца XVIII века. Особый интерес представляют балеты «Федра и Ипполит» К. А. Кавоса и П. Ф. Турика (1821, СПб., балетмейстер Ш. Дидло, Федра — Е. И. Колосова, Ипполит — Н. О. Гольц), «Федра» Ж. Орика (1950, Париж, художник Ж. Кокто, балетмейстер и исполнитель партии Ипполита — С. Лифарь, Федра — Т. Туманова). Получил известность греческий фильм «Федра» (1962, режиссер Ж. Дассен, в роли Федры — М. Меркури).

Наиболее значительные интерпретации роли Федры во Франции были созданы в XVII веке М. Шанмеле (первая исполнительница), подчеркивавшей декламационность, мелодичность стиха, в XVIII веке — А. Лекуврер, подчеркнувшей молодость и ранимость Федры, М. Дюмениль и Клерон, соперничавшими друг с другом, но усилившими рационализм психологии Федры в духе просветительской эстетики, в XIX веке К. Ж. Р. Дюшенуа, отстаивавшей классицистическую традицию в образе Федры под натиском романтических веяний, Э. Рашель, усилившей человечность героини, в XX веке С. Бернар, придавшей образу черты исступленности, болезненности, М. Рош, игравшей Федру четверть века, пробуждая симпатию и сочувствие к героине, но отошедшей от образа Федры — античной статуи, подчеркнув в ней негреческое, варварское начало, М. Бель, пагубная страсть Федры у которой не вызывает симпатий, безусловно осуждается. В роли Федры выступили польская актриса Хелена Моджеевская, хорватская актриса Мария Ружичка-Строцци, австрийская актриса Ида Роланд и многие другие.

Из русских актрис в роли Федры прославились Е. С. Семенова (1823), М. Н. Ермолова (1890), А. Г. Коонен (1921, Москва, Камерный театр, пер. В. Я. Брюсова, режиссер А. Я. Таиров).

Текст: Расин Ж. Трагедии. Л., 1977. (Лит. памятники).

Вл. А. Луков

Произведения и герои: Герои.